Часто пишут, что компьютерная связь с миром у нас как-то вдруг появилась в 1990 году с соединения с сервером в Хельсинки. Я бы сказал, что Советский Союз вошел в международные компьютерные сети где-то в 1982 году. Николай Саух и сотрудники Всесоюзного НИИ прикладных автоматизированных систем организовали постоянно действующий канал связи со своими коллегами в Венском институте системного анализа. Начала формироваться сеть Академии наук. По Москве начали ходить списки вроде библиографий к диссертациям по той или иной теме, полученные непосредственно из западных библиотек. Это была революция. Но, естественно, доступ к этим благам имел сравнительно узкий круг научных сотрудников и особо допущенных лиц. А потом, как только разрешили предпринимательство, появились коммерческие сети, в частности — «Релком» кооператива «Демос». Впервые доступ к сети получили не сотрудники госпредприятий, а частные лица. На старте в 1989 году нас было человек четырнадцать — сотрудники Курчатовского института, Минавтопрома и присоединившиеся граждане. Задача была простая — помогать в создании компьютерных сетей на местах, соединять города между собой.

Тогда у нас было два основных сервиса: почта и телеконференции (группы с обсуждениями по интересам). То есть была вебдванольная эпоха: весь контент создавался пользователями, все было народным творчеством. Самые первые пользователи сети — научные сотрудники, которые в основном переписывались с кем-то за рубежом. Они создавали поток резюме для Запада, как у нас шутили. Очевидно, что сеть тогда была и технической структурой для утечки мозгов. А в самом начале 90-х, когда начался развал, обнаружилась ее вторая важная функция. Коммерческие конференции вроде relсom.commerce сыграли достаточно большую роль в стабилизации цен. Имперская, союзного масштаба сеть была одним из немногих источников информации о том, где что сколько стоит.

Когда во время путча молчали телевидение и радио, «Релком» превратился в интегратор новостных лент и немного в информагентство. При этом мы не считали себя каким-то центром сопротивления. Беспартийные сотрудники различных НИИ, мы не были ни антикоммунистами, ни сталинистами. Но деятельность ГКЧП по закрытию каналов массовой информации нам активно не нравилась.

В шесть утра 19 августа мне позвонил знакомый и сказал, что в Японии считают, что в СССР произошел переворот. Я пошел в «Демос». Западный канал не работал. Оказалось, что зарубежные пользователи положили его, начав писать письма в поддержку «борцов за демократию». Канал был очень слабенький. Тогда мы и придумали знаменитый режим номер один. Это означало, что все поставщики информации в Москве — люди, провайдеры, информагентства ТАСС, РИА «Новости» и так далее — смотрят, что там за окном, и централизованно сливают нам новости в единую ленту почтовой рассылки. А людей за рубежом мы попросили замолчать, потому что главные события были у нас. Из той ленты все и узнавали, что происходит на самом деле.

В «Демосе» мы ввели непрерывное дежурство. Практически жили там три дня, почти не спали. Пили чай (потребителей алкоголя у нас как-то не было), обсуждали, что баржу у Белого дома -назовут «Авророй», антикоммунистов начнут принимать в бойскауты — и, наверное, наступит счастье. Было нескучно. Помню, пришел товарищ из Белого дома, представитель РСФСР, попросил ксерокс, чтобы распечатать листовки. Мы ему объяснили, что для агитации у нас есть сеть, подключенная ко всему миру. Потом CNN показал экран компьютера с нашей рассылкой и обратными адресами наших источников, то есть сдал нас, сам того не желая. Но путчисты нас не закрыли.

Самое важное, мне кажется, нам удалось успокоить людей, предотвратить истерику, что наступают кровавые времена. Еще в эти дни мы подключили к «Релкому» какое-то безумное количество новых серверов по всей стране. Мне кажется, через три дня у сети уже был совершенно другой статус. И власти наконец стали смотреть на нее серьезно, а не как на игрушку.

Валерий Бардин
один из организаторов кооператива «Демос» и сети «Релком»